Византия как политическая система

Из завершающей главы Оксфордское руководства по византинистике:

«Византию следует рассматривать как идеологию, религиозную по своему содержанию, но внутренне включающую в себя понятие светской власти, поскольку лишь последняя располагала возможностями для искоренения ересей, созыва всеобщих Соборов, принятия законов и, в крайнем случае, силового давления». (с. 987).

И далее приводится цитата из труда русского византиниста Александра Каждана:

«Когда я думаю об истории Византии и ее значении для 20 века, я всегда в возвращаюсь к одной и той же мысли: Византия оставила нам уникальный опыт европейского тоталитаризма. Для меня Византия не столько колыбель православия или хранилище сокровищ древней Эллады, сколько тысячелетний эксперимент тоталитарной политической практики, и без этого понимания мы, кажется, не сможем осознать своего места в историческом процессе». (Каждан А. Трудный путь в Византию // Мир Александра Каждана. Спб., 2003, с. 486)

***

Мне тут возражают словами Мейендорфа:

«Цезарепапизм, однако, так никогда и не превратился в общепринятое начало византийской жизни. Бесчисленные подвижники веры все время превозносились именно за свое противодействие императорам-еретикам; воспевавшиеся в церквах гимны славили Василия за неповиновение Валенту, Максима — за мученичество при Констанции, и неисчислимое множество монахов, сопротивлявшихся императорам-иконоборцам в VIII в. Подобные литургические хвалы сами по себе уже достаточно действенно охраняли тот принцип, что императору подобает защищать веру, а не определять ее.
На протяжении всей византийской истории именно монахи по-настоящему свидетельствовали о внутренней независимости Церкви. И то, что Византийская Церковь по преимуществу была Церковью монашествующих, нашло свое отражение в характере греческого богословия. Не удивительно поэтому, что те императоры, которые решились усилить иконоборчество, должны были прежде поддерживать антимонашеское движение в Церкви, поскольку монашество было, по необходимости, враждебно цезарепапистскому строю, к которому отдельные императоры выказывали предрасположенность». Мейендорф И. Византийское богословие

Отвечаю:

Если независимость церкви приходится доказывать мученичеством — это как раз и означает, что политическая система никакой независимости за церковью не признает.

Если независимость церкви приходится осуществлять в монашеском исходе — это опять же означает, что политическая система «в нормальном режиме» никакой независимости за церковью не признает.

И по поводу характеристики Каждана:
Каждан говорит о простой свободе совести. А эта идея была ненавистна Византии всю тысячу лет ее истории. Очень православным и князьям церкви она ненавистна до сих пор. Византия и после Византии глаголет устами патриарха Кирилла: «Мы видим, как во многих процветающих странах прилагаются усилия в законном порядке утвердить право на любой выбор человека, включая наиболее греховный, который идет вразрез со словом Божиим, с понятием святости, с понятием о Боге».

Однако, те общества, которые после долгой борьбы все же отказались от тотальных потуг и разрешили своим гражданам свободу совести, оказываются устойчивее и динамичнее тех, кто упрямо навязывает имперское единомыслие.